Слово «домовой» появилось, по-видимому, не ранее XVII–XVIII вв. Тем не менее представления о духе двора и дома, бесе-хороможителе, сходном по некоторым проявлениям с домовым, прослеживаются в средневековых житиях (XIV–XV вв.).
Упоминание о «проклятом бесе-хороможителе» — в новоселье хозяин встречает его «с кошкою черной и с курою черной» — есть в одном из древнерусских Поучений. В Киево-Печерском патерике о проделках беса-хороможителя рассказывается так:

«Однажды к Феодосию Печерскому пришел монах „от единыя веси монастырския“ и сообщил, что в хлеве, куда загоняли скотину, живут бесы и вредят скотине, не давая ей есть. Много раз священник молился тут и кропил святою водою, но это не помогало. Феодосий отправился в это село, под вечер вошел в хлев и, затворив за собою дверь, всю ночь до утра пробыл там на молитве; с тех пор бесы не появлялись и не творили никому на дворе пакости»

В житии Феодосия же передается другой подобный же рассказ. Бесы стали творить „многу пакость» в монастырской хлебне, иногда рассыпая муку, иногда разливая квас, приготовленный для квашни. Старший пекарь пошел к Феодосию и рассказал ему об этих неприятностях. Феодосий затворился в хлебне, и промолился в ней до утра, и бесы успокоились» Это—рассерженный чем-то домовой, вероятно, тем, что ему не оставили припаса.

Есть и еще один подобный рассказ в том же патерике: одному брату по имени Ларион „многу пакость» творили злые духи в келии, —каждую ночь, когда он ложился спать, к нему приходило множество бесов и, взявши его за волосы, волочили с пинками; а другие, поднявши стену, кричали: „семо да влечен боудеть, яко да стеною подавлен боудет». Бесы довели его, наконец, до того, что он пришел с жалобой на них к Феодосию и высказал ему свое намерение перейти в другую келию.

Рязановский Ф. А.
Демонология в древнерусской литературе, 1915 г.

***

В XVII в. верили, что подобное существо может быть «наслано» колдуном: у галичанина Григория Горихвостова появляется в доме нечистый «по насылке» крестьянина Хромого. «И по насылке де того мужика, объявилось у него Григорья на Москве… — читаем в одном из судебных дел XVII в. — Во дворе в горнице задней, учало бросать кирпичьем с печки и от потолку, и люди многие биты до крови, и хоромы и печь изломаны, и стены избиты». При этом «речь ис-под лавки была тонковата и гугнива»

Черепнин Л. В. 1929 г.